Поучительная история рассказанная на пустынном одесском пляже в марте этого года
Солнечные лучи падали на песчаный пляж, мокрый от ночного шторма пирс и разбивались на тысячи, миллионы солнечных брызг еще по-весеннему прохладных, но уже дарящих радость надежды на скорое тепло. Солнечные лучи падали на легкую морскую волну, отдыхающего после ночного шторма, моря и с хрустом ломались на множество осколков. Осколки плавно опускались на морское дно, подсвечивая волны уже немного подсоленным солнечным светом, и, рисуя на неглубоком морском дне причудливые, меняющиеся, неповторимые картины.
Наблюдать игру света и тени, солнца и моря, ветра и волн можно бесконечно. А когда уставшая от шумной, большой, но тесной Москвы душа просит немножечко одиночества, то нет лучшего места, чем пустынный одесский пляж, и нет лучшего времени, чем месяц март.
Как прекрасна Одесса в марте, когда ещё по-зимнему спящий пейзаж уже дарит предощущение весеннего пробуждения. Поэтому даже этовогодние мартовские морозы, которым мог бы позавидовать иной январь, не уменьшили желание в полной мере ощутить гармонию одиночества пустынного морского берега. Это и привело меня на весенний, но всё еще по-зимнему холодный, пляж Ланжерон. Где и я сидел на пирсе.
Подошедший неслышно человек остановился у меня за спиной. Странно, но он не только не нарушил моё одиночество, но и сделал его более наполненным, целесообразным и гармоничным. Это редкий дар не разрушать чужое одиночество своим присутствием. Сейчас даже не было желания отвлечься от моря.
Приятный голос неожиданного собеседника даже не нарушил тишины:
-Ты знаешь притчу о Старом Одессите и Золотой Рыбке? – задал он вопрос, но интонация говорила, что мой ответ не имел никакого значения. Тем более что из всех историй, сказок и анекдотов о Золотой Рыбке притчи с таким названием я не знал.
А Собеседник, даже, не удосужившись изобразить интерес, известна ли мне сия притча начал рассказ. Его голос не разрушал, но дополнял тишину пустынного пляжа, наполненную плеском волн и шумом ветра, криком чаек и солнечным светом.
Притча о Старом Одессите и Золотой Рыбке
Жил в Одесе Старый Одессит. А где скажите мне на милость ещё жить Старому Одесситу? Потому как Старым Одесситом он звался не столько из-за возраста, сколько из-за того, что родился он и все его предки в Одессе. И не только родился, но и жил здесь все время, и не покидал родной город никогда. Да и зачем быть ещё где-то кроме этого самого прекрасного в мире места? Если быть до конца правдивым, то надо сказать, что наш герой как-то ездил к дальним родственникам в Овидиополь и, таки, понял, что за пределами Одессы жизни не то чтобы нет совсем, но не совсем это жизнь в понимании настоящего Одессита. А если на расстоянии всего каких-то тридцати километров от Одессы так хреново, то, что тогда, скажите мне на милость, делается на расстоянии пятьсот, а тем более тысяча километров? Можно только в ужасном сне представить, как люди мучаются в такой глуши в том же Фастове, Москве или Париже. Еще надо разобраться есть ли на самом деле эти города или всё это обычные выдумки приезжих коих набивалось в Одессе летом, что тех селедок в бочке утром в базарный день на Новом рынке.
Поэтому и жил наш герой только в Одессе и нигде кроме жить не желал и завидовал сам себе, что живет здесь.
Естественно, что Старый Одессит любил ходить на рыбалку. На рыбалку он ходил только на Ланжерон и рыбачил именно с этого самого пирса. Ланжерон хоть и не близко, несмотря на название, от его квартиры, что на Ланжероновской, но наш герой всегда с удовольствием проделывал этот путь ранним утром по пустынному ещё городу. Обычно на пирсе в это время уже были два-три знакомых рыбака, но тем утром он оказался на этом самом пирсе, как это ни странно, а дальше Вы поймёте, что это ни странно, один-одинёшенек. Первая же поклёвка принесла добычу в виде маленькой рыбёшки. Такой маленькой, что рыбак уже собирался её отпустить, но добыча вдруг заговорила.
-Я не знаю, что оно такое, но чем оно меньше, тем разговорчивей, - ещё подумал себе рыбак, вспоминаю свою крошечную любимую жену Софочку, которую прекратить говорить мог только любимый телесериал или приезд её мамочки Серафимы Евгеньевны. Надо отметить, что на этом перечень причин, которые могли заставить замолчать Софочку исчерпывается полностью и такие вещи землетрясение, коих было на веку Старого Одессита два, как наводнение, ураган или эпидемия холеры замолчать Софочку не то что не заставляли, но вызывали повышенное желание всё это обсудить немедленно.
Мало того, что добыча была мелкой так и говорила она странным радиотелевизионным голосом, которым нормальные люди, в смысле одесситы, не разговаривают никогда. Разве, что приезжие. И то, скорее всего они этим голосом не разговаривают, а выделываются.
И рыбка вполне буднично этим самым странным голосом вещала следующее:
-Отпусти меня, рыбак! Я выполню три твоих желания!
-Значит так, - без секунды замешательства, как будто попадались нашему герою золотые рыбки минимум раз в неделю, начал наш счастливчик, - хочу, чтобы моя жена Софочка снова была молодой и красивой... нет молодой и здоровой, чтобы жил я в, - наш герой быстро стал загибать пальцы,- я с Софочкой, Петенька, Сонечка, теща Серафима Евгеньевна часто у нас ночует, значит, в четырехкомнатной отдельной квартире, чтобы на моём счете в банке было сто тысяч дол… нет, евро. И это первое желание! Во-вторых…
-Стоп, стоп, стоп! - прервала вдохновенно вещающего рыбака его говорящая добыча, и оценивающе посмотрела на нашего героя, - Ты что одессит? – рыбка, наконец, заговорила нормальным, как и все в этом городе голосом, правильно расставляя интонации и не коверкая, как те приезжие, а смягчая "Г" и шипящие, - Эко, куда меня занесло. Так это в корне меняет дело. Для одесситов у нас немного другие правила. Только два желания и к тому же со специальными условиями. Я тебя умоляю, но зачем тебе ТРИ желания, когда ты уже живёшь в самом прекрасном месте.
-Во-вторых, - так же решительно продолжал Старый Одессит…
-Может, все-таки узнаешь специальные условия? – настаивала Золотая Рыбка.
-?
-Всё что ты загадаешь, у тебя исполнится. Но у того, кто принёс больше всего горя в твоей жизни, исполнится тоже самое, но в сто раз больше.
После слов мокрой собеседницы немного пахнущей, как его Софочка после посещения рыбных рядов Привоза, наш счастливчик живо представил своего соседа по коммунальной квартире Степана Прокопчука. Сколько же горя принёс Степан Старому Одесситу!? Это Степан, ещё в молодости донимал нашего героя рассказами о том, как он целовался с Софочкой, еще не невестой, но уже повелительницей юношеских грёз тогда ещё молодого Старого Одессита. Хорошо ещё, что это оказалось неправдой. Точно! Сама Софочка после того как поссорилась со Степаном сказала, что ни с кем до нашего героя не целовалась.
Потом Степан назло женился на соседке нашего героя по коммуналке и нарожал детей, благо две комнаты молодой жены Степана позволяли. В смысле позволяли нарожать, но не жить в нормальных условиях с таким балаганом по соседству.
К тому же Степан всегда включал свет в общем туалете включателем своего соседа, что бы не платить за свет. Пользовался его туалетной бумагой, когда наш герой по рассеянности оставлял рулон своей туалетной бумаги в туалете.
Это он, Степан, слегка выпив, смотрел сальными глазами на жену Старого Одессита.
-Кто ещё принес тебе столько горя? – спросил себя наш счастливчик и решительно продолжил, - хочу, чтобы характер у моей тещи Серафимы Евгеньевны немножко испортился. Серафима Евгеньевна настолько золотая женщина, что приходя в гости, не только не пользовалась электрическим звонком, но и стучала в дверь так деликатно, как это только можно сделать, чтобы никого не побеспокоить. Серафима Евгеньевна всё равно будет приятной в общении, а вот ухудшение в сто раз характера Степановой тещи наш герой представил очень явно. Он уже видел, как содрогается асфальт во дворе их дома под тяжелым шагом Олеси Арнольдовны. Как она тяжелым громадным кулаком трясет возле жирной физиономии Степана и громоподобно внушает ему, что он, Степан самая большая беда в жизни её доченьки.
Настроение понемногу улучшалось.
-Хочу, чтобы в моём доме потекла крыша. Так совсем немножко, - продолжил счастливый рыбак и сразу же представил живописные водопады, что будут низвергаться в громадном, благодаря первому желанию Старого Одессита, доме Прокопчука с обваленной крыши.
Настроение продолжало улучшаться.
-Хочу что бы в банке, где лежат мои деньги, возникли маааленькие проблемы с наличностью!
Перед глазами предстала картина как Степан со всей семьёй растерянный стоит в очереди в банк без малейшего шанса вернуть хоть какие-то средства из того, громадного состояния, что на него свалились из-за поспешности нашего героя с первым желанием.
- И это второе желание!
-Пусть будет по сему, как только исчезнут круги на воде, - молвила наша неудачливая волшебница и рыбкой, а как же ещё, прыгнула в уже спокойное море. От её, пусть и элегантного, падения по воде пошли круги и быстро успокоились.
И сразу же задрожал бетонный пирс, давая трещины и слегка покачиваясь. Пирс содрогался под тяжелым шагом тещи, нет, не Степана Прокопчука, а нашего героя. Серафима Евгеньевна всегда милая и улыбчивая сейчас само воплощение гнева и злости шагала, сотрясая громадным кулаком, и кричала:
-Ты голодранец, ты самое страшное горе в жизни моей Софочки. Ты недостойный отец моих прекрасных внучат. Ты пропадаешь, Бог весть где, когда в нашем особняке, что на Решельевской рухнула крыша, а там-таки, идёт дождь. Ты здесь греешь море, когда банк, где были все наши 10000000 евро, уже почти рухнул, и бедная моя доченька Софочка стоит в длинной очереди, чтобы спасти хоть что-то для своих бедных деток и своей бедной мамочки...
Мой Собеседник замолчал.
Пауза затягивалась и постепенно превращалась в тишину.
Я оглянулся, чтобы рассмотреть рассказчика, но взгляд нашел только удаляющуюся по пирсу фигуру.
Трудно было поверить, что это конец истории.
-А есть здесь смысл, Юрий Карлович? – вырвалось у меня.
-В хорошей истории всегда есть смысл, - ответил мой рассказчик, не замедляя шаг и не поворачиваясь, - Я рассказал тебе хорошую историю. Думай.
Солнечные лучи по-прежнему падали на легкую морскую рябь и ломались на тысячи осколков. Осколки солнечных лучей все также плавно опускались на неглубокое дно, подсвечивая немного подсоленным солнечным светом легкую волну и рисуя на морском дне меняющиеся картины света и тени. В солнечных узорах блеснул золотой всплеск. Это Золотая Рыбка подсказывала мне ответ, который я уже знал и сам: «Никто не приносит нам столько горя, сколько горя мы приносим себе сами».
Вот и всё
Мысли не скачут. Это возраст. Даже не бегут. Так тихонько переползают. Одна цепляет другую. Та нехотя отзывается и тихонько задевает следующую. Это возраст. О чем это я думала? Нет не о возрасте. Вернее не о своём. Ну, что это он уселся на красоту смотреть. Меня звал, прекрати, мол, работу, все одно всего не переделаешь, а переделаешь, с собой не заберешь. И обиделся, видите ли, когда я сказала, что нужно пользу приносить в любом возрасте. А не только на красоту любоваться. Тоже мне красоту нашел. Яблоня цветет. Ты бы вот картошку полил, вот где красота-то будет, когда её свеженькую в кипяточек. А потом с маслицем и укропчиком. Ну, нельзя масло это я знаю. Ну, пахнет-то как!!! Понюхать можно? Вот и полей картошку-то. Чё внуков ждать? Приедут только на выходные. Пусть отдохнут. Тебе что тяжело? Нет, на красоту любоваться ему нужно. Так она это яблоня каждый год цветет. И даже если ты не полюбуешься на её цветочки, яблоки все одно будут. В этом году опять проблема будет, как собрать и куда девать. А он любуется. А когда говоришь, обижается. Он всю жизнь обижался. И главное тихо так обижается, что и понимаешь даже, что он сам виноват, а все кошки на душе скребут, как от собственной обиды, вот первая и подходишь к нему. Он, правда, сразу же делает вид, что ничего не было. Но я же знаю, что опять он своего добился. Опять я не выдержала первой подошла. Нет сегодня уж дудки! Обижайся, сколько хочешь. Первой всё одно не подойду. Любуйся на яблоневый цвет хоть до лунного света. От-ты, и сама красивостями заговорила. Вернее задумала. Это от него вся зараза. Помню, дом строили, торопились к дождям крышу накрыть. Не спали практически. А тут смотрю, он сидит голову задрал, журавли, видите ли, красиво летят. Ну, я тогда ему устроила журавлей. Он тогда единственный раз первый подошел мириться, когда я во времянке в уголочке плакала. А так нет. Будет дуться, пока не подойду. Всегда своего добивался. Да, ладно, когда работал. Страшно было, что с обидой уйдет и не вернется. Нельзя с обидой-то уходить. А теперь уже, поди, лет 30 как не работает, а все добивается своего, что я первая мирится, начинаю. Ну не сегодня. Сегодня не подойду, пусть хоть окоченеет. Вот прополю только траву вдоль дорожки, да не буду близко от него полоть, чтобы не подумал, что это я так мириться хочу. Нет, ну погладите уже часа два прошло, как он пригласил рядышком на скамеечке посидеть полюбоваться на красоту и ни слова. Делает вид, что обиделся, что я сказала, мол, что одни в этой жизни любуются, потому, что другие работают. И вот сидит, не шевелится. Обиделся, видите ли. Нет, ну раньше-то понятно, что до вечера я ему обижаться не давала. Ночь-то она не любит обиженных. Ночь она любящих любит. А сейчас-то уже и не вспомню, когда ночь он по назначению использовал. Не вспомню. В этом месяце точно ничего не было. А месяц-то уже к концу идет. А все обижается. Ну, обижайся. Это уходить с обидой нельзя. А сидеть и любоваться можно. Ах, ты, что же это такое? Я за мыслями своими как раз до скамейки и прополола. Чувствует же, что я уже близко подошла. Ну, хоть бы повернулся, еще позвал красоту посмотреть вместе. Яблоня и, правда, как невеста. Белаая-белая. Куда только столько яблок денем? Ну ладно опять я первая пришла, ну сделай вид хотя бы, что позвал. Ну, вот села и любуюсь, как ты просил. Ну, теперь твоя очередь мирится продолжать. Ты чё с открытыми глазами заснул? И рука холдная. Очень. Вот положу свою маленькую ручку на твою и согрею. Не волнуйся, что рука маленькая. Ты же знаешь какая я горячая. Никто не знает, а ты знаешь. Если долго-долго держаться за руку то температуры сравняются. А куда мне спешить-то. Картошку полила, да и кому она теперь нужна! Главное, что бы температура была одинаковая. У тебя и у меня.
Я придумал анекдот
В это трудно поверить, поскольку уже многие сатирики высказали мнение, что анекдоты невозможно придумать. Что, де они, анекдоты, нам посылаются свыше. А дальше, кто первый рассказал анекдот, пусть даже это анекдот с длинной бородой, тот и автор. Лион Измаилов значит. К тому же с анекдотами ещё одна проблема. Очень тяжело установить авторство, я имею в виду, собственное авторство. Вроде в мозгах что-то и появилось, но вот уверенно сказать, то ли это придумалось, то ли вчера кто-то рассказал, невозможно. Но вот так сложилось, что на сей раз, я был уверен, что я придумал анекдот. И я рассказал этот анекдот дочери:
Анекдот
В городе Ницца, что на Лазурном берегу, подошла к причалу самая дорогая в мире яхта. И на борту этой яхты сам её владелец, что эксначальник Одной из российских окраин. На берегу его встречает «аграмадный» лимузин, естественно, самый дорогой в мире. В лимузине установлен самый большой в мире лимузинный экран, по которому владелец смотрит прямую трансляцию матча своего футбольного клуба. Естественно, что на то время пока эксначальник Одной из российских окраин переходил с борта яхты в лимузин футбольный матч останавливался на рекламную паузу. Когда лимузин тронулся в сторону аэропорта, где уже стоял самый дорогой в мире частный самолет самый дорогой в мире секретарь установил своему шефу связь с корреспондентом самой дорогой в мире газеты для оговоренного ранее интервью. Футбольный матч, естественно, прервался на рекламную паузу.
Корреспондент хоть и был из самой дорогой в мире газеты, но задать мог только один вопрос:
-Скажите, пожалуйста, вот Вы можете купить на этой планете все, что захотите, Вы может обладать всем, что пожелаете. А существует в этом мире ли то, чего у Вас нет и Вы завидуете тому, кто этим обладает?
Эксначальник Одной из российских окраин задумчиво смотрел в бокал в котором был коньяк 500-летней выдержки. Было видно, что спосили его о самом сокровенном. После непродолжительной паузы он ответил очень искренне:
-Я очень завидую принципиальности, которая есть у Ходорковского. Этого не купить, ни за какие деньги.
Дочь сильно и долго смеялась. А потом добавила:
-Очень тонкий юмор, не каждый поймет. Я не поняла!
Я тогда рассказал другой анекдот, уже с сомнительным авторством, хотя у меня были подозрения, что это я его придумал:
Знаешь, почему в России невозможно победить коррупцию? Потому, что Медведев боится дать взятку, что бы пакет антикоррупционных мер заработал, а у Путина наоборот чиновники брать взятку бояться.
Дочь спокойно выслушала и сказала:
-А это вообще не анекдот, это наша жизнь.
Вот такая грустная история.
Ах, Одесса
В 70-е годы большие самолеты прилетали в Одессу в аэропорт Центральный. Экипажи этих самолетов жили в профилактории возле маленького аэропорта Застава в двадцати-двадцати пяти минутах езды. Возили их туда стареньким автобусом, почти как в известном фильме «Место встречи изменить нельзя». И водитель был подстать автобусу, старый колоритный одессит кажется сошедший со страниц Бабеля или Жванецкого. Прилетавшие часто в Одессу экипажи знали его острый язык и, от греха подальше, старались на него не попадать. Но в то утро, когда мне пришлось воспользоваться этим транспортным средством, чтобы добраться до аэродрома Застава, в экипаже, прилетевшем из Свердловска, была молоденькая проводница. Скорее всего, она прилетела в Одессу впервые. И только поэтому очень опрометчиво решила обратиться к водителю с невинным, как ей казалось, вопросом. Несмотря на то, что её более опытная подруга решительным шепотом отговаривала делать это, молоденькая бортпроводница, таки спросила водителя:
-Скажите, пожалуйста, товарищ водитель, я смогу купить в Одессе колонковые кисточки для рисования?
Самый, что ни наесть невинный вопрос. Чем ответ на него может грозить молоденькой девушке. Конечно, ни чем грозить не может! Если только задан не в Одессе! В Одессе же на этот вопрос милая свердловчанка услышала вот такой ответ:
-Знаешь, моя хорошая, старый анекдот. Ну, как одной даме очень захотелось мужика. Пошла, она поискать на улице, так уже невтерпеж ей было. Взрослая уже, должна знать, как это бывает. Да где же в Одессе хорошего мужика найдешь. Кроме меня, все в море. Меня, к своему сожалению, она не встретила. Так что пришлось ей пригласить к себе какого-то мужичонку, что в гастрономе в винном отделе ошивался. Объяснила ему, что её муж уже полгода в рейсе и одиноко ей без мужика в доме. Особенно в спальне. Приходят они домой к этой самой даме. А мужичок-то и говорит, мол, для начала выпить немного надо. Ну, чтобы расслабиться. Святое дело. Как же это дело, без этого дела? Выпили немного. Потом ещё немного. Потом ещё. И ещё. Дама уже не выдерживает. «Да что же мы все на кухне-то сидим? Вон у меня комнат сколько. Вон и зал есть и спальня». Мужик трезво, насколько ему позволяло выпитое, оценил ситуацию: водка не допита, а уже нужно в спальню идти. Подумал немного и говорит: «Знаешь дорогая! Я не по этому делу!» (И показывает жестом то, что нужно в данный момент даме) «Я по этому!» (И показывает уже совсем другим жестом то, что нужно ему). В смысле выпить.
И тут молоденькая уралочка покраснела так, что сильно накрашенные губы стали бледными, на фоне пылающих щёк, решилась вставить:
-Я про кисточки спросила… Колонковые…
-А я тебе про что? Про них самых и рассказываю. Что для рисования. Я в своё время троих нарисовал. Больше не рисую. Теперь я не по этому делу! Так что на меня можешь не рассчитывать!
Ах, Одесса…
Немного музыки
Любимой женщине в День её рождения
Редкие крупные дождевые капли мягко ложились на лобовое стекло и вопреки законам гравитации не опускались по стеклу, а рисовали на нём замысловатые узоры, а то и просто поднимались вверх. Капли впитавшие цвета и ритмы ночного города за время своего падения наполнялись музыкой. А может они и совершили свой полёт, чтобы ею насладиться. Музыка, проистекала из колонок акустической системы моего авто и наполняла сие пространство бархатным звуком струн контрабаса с только ему известным и одному ему понятным ритмом, который может стать и есть суть всего сущего, по крайней мере, в этом месте и в это время. Абсолютно разным, то чистым, как раннее утро в детстве, то хриплым от прожитых лет и безысходности, а то просто развязано - циничным голосом саксофона. И голосом. Голосом говорящим много больше слов им пропетых. Голосом, который может всё. И заставить рыдать и научить смеяться. И тронуть те струны души, о которых ты и не догадывался, или те, о вибрации которых, мечтал всю жизнь. Голосом, который говорит с твоим сердцем без переводчика. И, конечно, органикой рояля. Только он, рояль, может своей тотальностью, своим могуществом, своим разнообразием объединить все составляющие в единое целое. Обратить на себя внимание прекрасным соло, а потом спрятаться за знакомую мелодию подчеркивая достоинства других участников действа. И, естественно, ударные. Ну, как же без этого металлического шепота и дребезжащего ритма тарелок и мягкого звука кожи барабанов, что переговариваются с контрабасом на одном языке, поддразнивая друг друга и помогая друг другу окрасить эту музыку неповторимыми тонами джаза.
Я сделал звук громче.
-Вы разбираетесь в джазе? – спросила случайная попутчица.
-Нет, не разбираюсь - ответил я - Я его просто его люблю.
-Не разбираетесь, но любите? Но так не бывает.
-Только так и бывает.
Большие глаза ещё раз нарисовали две заглавные буковки «О» в обрамлении длинных ресниц.
Я попытался объяснить:
-Вы встречали мужчин, которые разбираются в женщинах. Правильно таких практически нет. Зато тех, которые любят женщин, достаточно.
Буковки О исчезли за взмахом ресниц.
-Много, но не достаточно...
Звуки джаза тем временем наполнялись энергией расставания. Музыканты, завершая композицию, как будто желали выплеснуть на прощание всё до капельки, потому, что эта композиция джазовая, а значит, больше никогда и нигде не будет звучать её исполнение, так как сейчас. В другое время будут другие эмоции другие зрители, а значит и музыка будет другой. Поэтому сейчас, перед тем как музыка превратится в тишину или вернее продолжится тишиной, нужно успеть отдать всего себя именно этому исполнению, именно этому мгновению бытия.
Звуки покидали инструменты, и какое-то время жили самостоятельно, позволяя вернуться слушателям в реальность. Музыка постепенно становилась тишиной. Тишиной, которая есть граница, а может и единство, гармонии и хаоса. Тишиной, из которой эта музыка рождалась и в которую уходила.
05.12.11
